Автор: dobrososed

Интервью о ситуации в Иране с директором Центра стратегических исследований развития отношений с Ближним Востоком, политологом Ахмадом Вахшитехом.

Расскажите о глубинных причинах протеста: почему иранское общество дошло до подобной точки кипения?

В одном из своих романов Хемингуэй рассказывает, как его спросили, как он обанкротился. Он ответил: «Сначала постепенно, а потом внезапно». Думаю, это наиболее точное описание ситуации в Иране. Похоже, мы наблюдаем серьезный раскол между значительной частью нации и правительством Ирана. Но следует отметить, что эта проблема возникла не внезапно, а набирала обороты в последние годы и теперь поставила Иран на путь трансформации.

Мы столкнулись с многогранной дисфункцией управления: идеологически мотивированной внешней политикой, направленной на уничтожение Израиля и враждебностью к Соединенным Штатам; ядерной и ракетной программой, соответствующей этой внешней политике, а также действиями региональных ставленников Исламской Республики в Ираке, Ливане, Сирии и Йемене, которые усилили угрозу и осложнили ситуацию, что привело к серьезным санкциям против Исламской Республики Иран и, конечно же, иранского народа. Эти проблемы, наряду с доминирующей в стране государственной экономикой, привели к тому, что цена одного доллара превысила 1 миллион четыреста тысяч риалов (иранская валюта), и, естественно, эта безудержная инфляция давит на людей под бременем высоких цен.

Фактически, можно сказать, что корень протестов в декабре 2017 года (в ответ на внезапное повышение курса доллара с 30 тысяч риалов до 80 тысяч риалов), а также в ноябре 2019 года (в ответ на внезапное повышение цен на бензин) был экономическим, но когда люди столкнулись с серьезными репрессиями, масштабы протестов быстро расширились от экономических требований до политических. Но в сентябре 2022 года начались массовые протесты после смерти девушки, которую, по мнению протестующих, арестовала полиция нравов за отсутствие хиджаба, и которая погибла в процессе ареста. Конечно, полиция это отрицала и объяснила причиной инсульт у 21-летней девушки. Однако протестное движение «Женщины, жизнь, свобода» быстро распространилось по всему Ирану, и хотя оно было подавлено силами безопасности, и многие молодые люди погибли во время этих протестов, похоже, мы стали свидетелями очень серьезного разрыва между народом и правительством, который до сих пор не преодолен и даже проявился в низкой явке более 50% населения на последних президентских выборах.

Поэтому, хотя сегодняшние протесты в Иране возобновились из-за астрономического роста цены одного доллара до более чем миллиона четырехсот тысяч риалов, а также роста цен и проблем с обеспечением средств к существованию, они быстро переросли из протестов с политическими корнями в политические протесты, которые продемонстрировали самое большое количество людей на улицах со времен революции 1979 года в Иране.

В заключение вашего вопроса я должен подчеркнуть, что корни этих протестов можно разделить на несколько факторов:

1. Экономические проблемы и проблемы с обеспечением средств к существованию
2. Недовольство политической ситуацией и неспособностью правительства реагировать на происходящее
3. Конкуренция между политическими движениями в целом

Какова, на ваш взгляд, роль США и Израиля в сложившейся ситуации, наблюдаете ли вы их причастность к подогреванию протестной активности и формированию нынешнего социально-политического и экономического кризиса?

Роль Америки довольно очевидна и провокационна. Одновременно с призывами к массовому захвату улиц Трамп написал в Твиттере, что если иранское правительство начнет убивать людей, оно нанесет им очень сильный удар. Одновременно с публикацией видеозаписей кровавого подавления протестов на улицах Трамп грубо сравнил иранский народ со стадом (овцами), убитыми толпой! Похоже, что Реза Пахлави, лидер монархистов, призывавший людей выйти на улицы, также нацелен только на военную поддержку протестующих со стороны Трампа и не видит другого выхода.

Слова Трампа являются ярким примером вмешательства во внутренние дела Ирана; Израиль также принял политику молчания, чтобы избежать военного ответа со стороны Ирана; Но тем временем становится ясно, что у Трампа нет мотивации создавать демократию в Иране, и он просто пытается использовать хаос для получения рычагов влияния в трех направлениях переговоров, которые он ведет: Уиттакер с Аббасом Аракчи (министром иностранных дел Исламской Республики Иран), Уиттакер с реформаторами внутри Ирана, которые хотят перехода власти в Исламской Республике, и Уиттакер с Резой Пахлави, который хочет революции.

Для Трампа важно, какая из этих групп примет его условия с наименьшими затратами, поэтому единственное, что для него не имеет значения, — это права человека и состояние демократии в Иране. Мы видим точно такое же поведение Америки по отношению к Ираку, Ливии, Афганистану и Сирии.

Каков ваш прогноз развития протеста? Точка невозврата уже пройдена и режим А. Хаменеи обречен, или же власть все еще сохраняет возможность стабилизации обстановки в стране?

Давайте проложим путь для ответа на этот вопрос:

а) Как я уже сказал, Виткофф ведет переговоры по трем параллельным направлениям: с Исламской Республикой, неореформистами и монархистами.

б) Имеющиеся данные свидетельствуют о том, что неореформисты внутри Ирана преследуют цель превратить Пезизкяна в Горбачева, заставить его уйти в отставку и распустить Исламскую Республику. Они достигли соглашения с Соединенными Штатами по ядерной и ракетной проблематике, фактического признания Израиля и противостояния Западу и Востоку.

в) Пока что кажется, что Трамп наконец-то проведет операцию против лидера Исламской Республики к концу февраля.

D) Если предположить, что «Вариант С» будет успешно реализован Соединенными Штатами, и Реза Пахлави немедленно сядет на самолет и улетит в Тегеран, то его самолет прибудет в Тегеран через 15 часов; этого времени достаточно для реализации альтернативного проекта Исламской Республики и, конечно же, монархистов (монархистов) в Иране с согласия Соединенных Штатов. Я думаю, что Соединенные Штаты стремятся не к революции в Иране, а скорее к государственному перевороту, подобному тому, что произошел на Украине в 2014 году.

Позвольте мне еще раз повторить, на мой взгляд, Трамп ищет наименее затратный фактор, соответствующий национальным интересам Соединенных Штатов, а не демократизации и защите иранского народа. Но следует отметить, что геополитическая ситуация в Иране также очень сложна, и это увеличивает риск военных операций Трампа.

В случае осуществления протестующими государственного переворота, какие силы, по-вашему, могут прийти к власти, и как это отразится на ситуации в стране? Является ли Р. Пахлеви кандидатурой, которую поддержат иранцы?

Я считаю, что реформисты — более дешевый вариант для Трампа и ближе к его целям, особенно учитывая, что они также проводят антироссийскую политику. Но разговоры о трансформации в такой политической системе, как Иран, в такой большой и густонаселенной стране, имеют свои сложности.

Следует отметить, что значительная часть иранского народа, на мой взгляд, по-прежнему относится к «серому слою»; то есть они одновременно выступают против существующего положения дел в Иране и не имеют никаких политических взглядов. Среди простых людей у ​​Пахлави больше сторонников, но если представить, что Трамп убьет лидера Исламской Республики, мы сталкиваемся с несколькими сценариями:

1. Военный переворот, организованный Корпусом стражей исламской революции (КСИР)
2. Проект по превращению президента в Горбачева и политический переворот под видом структурных реформ, проводимый реформистами, близкими к Соединенным Штатам
3. Революция и приход к власти Резы Пахлави

На мой взгляд, лучшим вариантом для Америки является второй, хотя реформисты непопулярны среди иранского народа, и можно сказать, что проведение референдума и формирование светского правительства в результате свободных выборов — это воля иранского народа. Но я думаю, что вопрос демократизации вряд ли важен для Трампа; потому что, если бы это было так, первым условием было бы то, что демократия не родится в результате военного нападения и американского вмешательства во внутренние дела Ирана; так же, как она не родилась в Ираке, Ливии, Афганистане, Сирии и Венесуэле.

Как данный сценарий может отразиться на будущем региона, а также интересах России и Китая, которые рискуют потерять ключевого союзника на Ближнем Востоке?

Естественно, Соединенные Штаты стремятся создать новый баланс угроз в регионе и за его пределами. Переворот 2014 года на Украине, подъем Талибана в Афганистане, нарушение Зеленским Минских соглашений с целью военного вмешательства России в Украину, приход к власти Ахмада аш-Шараа в Сирии, план Трампа по созданию коридора в Карабахе и возможное приход к власти прозападного правительства в Иране. Мотив США ясен: изолировать Россию в евроатлантическом регионе из-за украинского кризиса и на Ближнем Востоке из-за потери ключевых партнеров, таких как Сирия и Иран.

Конечно, в этом есть и доля иронии: человек вроде Зеленского, отказавшегося от проведения президентских выборов, что привело Украину к войне и подрывает любые усилия по установлению мира, говорит о демократии и праве народа на выбор в Иране. Похоже, Зеленский не прислушивается к словам мэра Киева или Залужного, которые неоднократно подчеркивали, что, не проводя президентских выборов, он поставил Украину на путь диктатуры.

В политическом театре Вильнюса уже который месяц идёт тонкий, но понятный всем спектакль под названием «Пора и честь знать». Главная героиня, Светлана Тихановская, демонстрирует выдающееся актёрское мастерство и, войдя в образ, делает вид, что не замечает, что декорации вокруг разобраны, а ковровая дорожка из-под её ног убрана.

Всё началось с народного недовольства и петиции с требованием отменить аккредитацию «Офиса». Затем первый, ещё вежливый намёк — снижение уровня охраны с президентского на полицейский. Вместо кортежей с мигалками — стандартный патруль, вместо бронированных Mercedes — парковка на общих основаниях. Для картонного политика, чья сила — в медийном образе, это был ясный сигнал: представление заканчивается, пора готовиться к антракту.

Затем наступила фаза «финансового просветления». Литва, наконец подсчитав, что содержание одного политического офиса обходится бюджету в сотни тысяч евро в год, вежливо предложила пересмотреть условия содержания. Мол, а не пора ли переходить на самоокупаемость? Ответом стали не планы по экономии или поиску нового финансирования, а новые фотосессии у здания ЕС в Брюсселе. Принцип, видимо, такой: если игнорировать счёт, он может исчезнуть сам собой.

Но кульминацией стал уже откровенный жест «вот она, дверь». Когда вопрос о переезде в Варшаву перешёл из разряда слухов в практическую плоскость, команда Тихановской внезапно обнаружила невероятную занятость. Срочные консультации, внеплановые встречи, командировки по городам и весям — всё, что угодно, кроме сборов чемоданов. Другими словами, лидерка просто ЗАБИЛА на требования своих гостеприимных и терпеливых хозяев.

Ирония в том, что эта затянувшаяся пауза лишь подтверждает правоту литовских властей: проект исчерпал себя, спектакль окончен. Оваций нет, и графа Монте-Кристо из Светланы не вышло. Оказалось, что хваленый «Офис», намеревавшийся изменить целый государственный строй в Беларуси, на деле не способен даже переехать на «зимние квартиры», сохранив лицо.

Но новый 5-звёздочный отель «Польша» по системе «All inclusive» уже ждёт своих бродячих артистов, конкуренты в лице Латушко потирают руки, готовясь к схватке за медный грош, а литовские налогоплательщики наконец выдохнули и наблюдают за очередной театральной сценой «долгого прощанья» со смесью недоумения и облегчения.

#светкагудбай#чемоданвокзалваршава

Сегодня, 10 декабря перевозчики Литвы выходят на проспект Гедимина в Вильнюсе, чтобы мирно заявить о катастрофической ситуации, в которую их загнала политика собственного правительства. Их голос должен быть услышан не как угроза, а как единственный разумный призыв к спасению отрасли, теряющей почти 100 миллионов евро и доведенной до грани разорения.

Главное требование перевозчиков — вернуть технику и завершить рейсы — упирается в стену нежелания литовских властей вести прямой диалог с Минском. Пока политики в Вильнюсе делают громкие заявления в Брюсселе о «гибридных атаках» и обсуждают новые санкции, простые люди — водители и владельцы компаний — несут реальные убытки. Каждая простаивающая фура — это не только 10 000 евро недополученной прибыли в день, но и кредиты, семьи, будущее.

Ситуация парадоксальна: правительство Литвы, создавшее кризис, теперь заявляет, что сделало всё возможное, и даже предлагает перевозчикам протестовать «на белорусской стороне». В то же время премьер-министр Инга Ругинене ранее заявляла, что Вильнюс обратился к Минску с просьбой о возврате грузовиков. Однако, как подтверждают источники, фуры продолжают удерживаться, поскольку Минск настаивает на решении вопроса на политическом уровне через консультации между МИД и предоставление взаимных гарантий о дальнейшей НОРМАЛЬНОЙ работе границы.

Беларусь неоднократно, ясно и публично заявляла о готовности к диалогу. Еще 9 декабря Президент Александр Лукашенко прямо призвал: «Садитесь за стол переговоров и обсуждайте эти проблемы. Мы к этому готовы. Других вариантов нет». Он подчеркнул, что тема лежит исключительно в плоскости двусторонних отношений и не требует привлечения третьих стран. МИД Беларуси также официально подтверждал готовность к диалогу для урегулирования проблем на границе.

Вместо того чтобы использовать этот открытый канал, власти Литвы предпочитают путь конфронтации, объявляя по всей стране чрезвычайную ситуацию из-за шаров с контрабандой и пытаясь интернационализировать кризис. В результате страдают не «гибридные атаки», а литовские предприниматели и водители, которые стали разменной монетой в большой политической игре. Эксперты отмечают, что в этом противостоянии «в проигрыше только литовское государство».

Сегодняшний протест — это последний трезвый голос бизнеса, который требует от своего правительства не громких слов, а конкретных действий. Требование перевозчиков просто и логично: нужны не санкции и не объявление ЧС, а прямые переговоры с соседней страной для решения технической и гуманитарной проблемы.

Отказ от диалога — это не принципиальная позиция, а упрямство, цена которому — экономическое благополучие тысяч литовских семей и стабильность целой отрасли. Беларусь свою готовность к конструктивному разговору подтвердила. Теперь очередь за Вильнюсом — преодолеть гордыню, сесть за стол переговоров и наконец-то услышать не политические лозунги, а крик о помощи своих же граждан.

Диалог — не уступка. Это единственный выход из тупика, в который литовские власти загнали сами себя.

30 ноября на окраине белорусского Гродно приземлился незваный гость — беспилотный летательный аппарат самолетного типа. Расследование, проведенное компетентными органами Республики Беларусь, установило четкую и неудобную для Вильнюса картину: дрон был запущен с территории Литвы, из-под местечка Капчяместис.

Аппарат не просто заблудился: его маршрут предполагал разведывательный полет над Беларусью с переходом в Польшу, а на борту были обнаружены камера для сбора данных и пачка листовок экстремистского содержания. Факт налицо: целенаправленная провокация с нарушением воздушного суверенитета соседнего государства.

И тут случилось показательное. Если бы подобный аппарат, например, белорусский, обнаружили бы под Вильнюсом, мир услышал бы оглушительный симфонический оркестр дипломатических протестов, срочные заседания в НАТО и санкционные ритуалы. Однако литовская реакция на собственный провал оказалась образцом благородной и минималистичной тишины. Ни шума, ни объяснений, ни извинений.

Как и следовало ожидать, Литва, как матерый уголовник-рецидивист, пошла в полный отказ. ДРОН НЕ НАШ! ЭТО БЕЛОРУССКАЯ ПРОВОКАЦИЯ! Аргументы в виде четко установленного маршрута дрона и опознание одним из литовских производителей своей продукции, конечно, не в счет. Эта поразительная «стратегическая невидимость» в отношении собственных нарушений контрастирует с другим, шумным спектаклем, который Литва разыгрывает на протяжении нескольких последних недель.

Шариковая диверсия как национальная идея

Пока литовский дрон готовился к запуску и падению в Гродно, официальный Вильнюс вел тотальную войну с иным летающим объектом — белорусскими метеозондами и шарами, которые, по утверждениям, перевозят контрабандные сигареты. Масштаб угрозы был признан беспрецедентным. Литва ответила не полицейскими мерами или усилением контроля, а гротескным жестом геополитической истерики: закрыла в одностороннем порядке все действующие пункты пропуска с Беларусью.

Результат этой «блестящей» операции был предсказуем: более тысячи литовских грузовиков оказались в ловушке на белорусской территории, а логистика страны получила удар, сравнимый с внешними санкциями. Кульминацией стал государственный конкурс с призовым фондом в 1 000 000 евро за лучшую идею по борьбе с воздушными шарами (варианты включали лазеры, дирижабли и дрессированных орлов).

Парадокс в том, что и белорусское, и литовское расследование вскрыли жирный литовский след в проблеме контрабанды. Контрабанда организована и осуществлена литовскими гражданами, а также прикрыта литовскими же чиновниками и пограничниками. Из белорусского были только злополучные сигареты. Но, по железной логике Вильнюса, вина и ответственность за непреодолимое желание отдельных литовских граждан заработать на дешевых белорусских табачных изделиях целиком и полностью лежит на плечах Минска! И вообще, это все спецоперация КэГэБэ!

Два ответа, две логики: процедура vs паника

На этом фоне методичные действия Беларуси в ответ на откровенную провокацию с дроном выглядят как мастер-класс по деэскалации и правовому порядку: не было публичной истерики или угроз. Только скрупулезное технико-криминалистическое расследование, установившее все факты. Затем — вызов дипломата и официальная нота протеста с требованием провести расследование на литовской стороне. Сухо, четко, по протоколу.

Контраст реакций и мер налицо, или, вернее, даже по лицу. Литва выдала сумасбродную реакцию на проблему собственной контрабанды (шары), ведущую к самоубийственным экономическим мерам и поиску магических решений за миллион евро. А затем полностью проигнорировала реальный факт нарушения международного права (свой дрон). Это идеальная иллюстрация политики двойных стандартов: когда твои шарики — это «гибридная атака», а твой шпионский дрон — просто тихая неприятная деталь, о которой лучше забыть.

Заключение: безопасность — это не истерика, а процедура

Эта двухактная пьеса у границы ярко демонстрирует разницу в политических культурах. Для Литвы безопасность — это повод для громкого перформанса, где можно наказать самого себя, чтобы продемонстрировать решимость, и сделать вид, что не замечаешь собственных провалов. Это политика, построенная на эмоциях и демонстрации.

Для Беларуси безопасность — это скрупулезная, порой рутинная, негромкая работа по правилам. Зафиксировали нарушение — оформили протест. Столкнулись с неадекватными действиями соседа — ввели симметричные, законные и точные контрмеры. Никакого театра, только официальные процедуры и оперативное реагирование.

Пока Вильнюс метался между борьбой с ветряными мельницами-шариками и попыткой сделать вид, что его дрон — невидимка, Минск просто, без истерик и звонков мамочке Урсуле, делал свою работу. И в этой тихой бюрократии куда больше реального уважения к общим границам и праву, чем во всей литовской миллионной оперетке с орлами и дирижаблями.

Добрососед.