Интересный взгляд на события в Сербии от директора Центра геостратегических исследований в Белграде Драганы Трифкович.
1. Что происходит в Сербии? Действительно ли протесты инспирированы Западом и нацелены на смещение А. Вучича?
Протесты в Сербии возникли аутентично, из самого народа. Их причиной стало глубокое недовольство граждан действующим режимом Александра Вучича. В частности, это недовольство связано с постоянным отказом режима от сербских государственных и национальных интересов в пользу сотрудничества с требованиями Запада.
Западные силы стремятся вмешаться в протесты, опасаясь появления политической силы, которую они не контролируют. Хотя протесты имеют национальный характер, Запад — прежде всего Брюссель — пытается навязать своих политических игроков. Однако до сих пор это не увенчалось успехом. Бывали случаи, когда с протестных акций удаляли тех, кто приносил флаги ЕС.
Брюссель при поддержке сербского режима ищет способы вмешательства, что выгодно обеим сторонам: режиму — чтобы обвинить протестующих в «иностранном влиянии», а Брюсселю — чтобы сохранить контроль над политическими процессами. И режим Вучича, и системная оппозиция, фактически обслуживающая власть, выступают за европейскую интеграцию Сербии. В этом контексте Запад никогда не рискнёт поддерживать неопределённую политическую силу, как это происходит с протестующими, не имеющими чёткого политического руководства, в отличие от надёжных партнёров из власти и фальшивой оппозиции.
Образно говоря, в Сербии у власти находится ложная патриотическая структура, а в оппозиции — ложные либералы. Между ними существует симбиоз. Вучич — несомненно западный политик, пришедший к власти в 2012 году благодаря политическому инжинирингу Запада, заранее взяв на себя обязательства по ликвидации государственных институтов в южной сербской провинции Косово и Метохия, а также по унитаризации Боснии и Герцеговины.
Два ключевых западных проекта на Балканах с 1990-х годов — это «независимое» Косово и унитарная Босния и Герцеговина. Таким образом, чтобы сохранить свои достижения в регионе, для Запада крайне важно не допустить прихода к власти неконтролируемой политической силы, которая может аннулировать антиконституционные соглашения, подписанные Вучичем при участии его коалиционных партнёров и при молчаливой поддержке всей фальшивой оппозиции. Цель западного вмешательства сводится исключительно к этому.
2. Какова, на ваш взгляд, главная проблема сербского государства и истинная причина протеста?
Наша главная проблема заключается в том, что при правлении юриста, который хвастается тем, что был лучшим студентом (Александр Вучич), право было фактически упразднено, а государственные институты разрушены. Этот процесс активно продвигался с момента прихода Сербской прогрессивной партии к власти.
Был подписан ряд антиконституционных соглашений, благодаря которым албанские сепаратисты на Косове получили контроль над всей территорией южной сербской провинции. В государственные структуры были интегрированы кадры из американского неправительственного сектора, и сегодня у нас министр иностранных дел — выходец из организации «Отпор», финансируемой американцами и Фондом Сороса, которая организовала государственный переворот 5 октября 2000 года.
Председателем парламента является женщина с нетрадиционной сексуальной ориентацией, ранее работавшая в американском НПО. До этого она несколько сроков занимала пост премьер-министра Сербии. Таких примеров множество.
Недовольство граждан режимом Вучича заметно повлияло на снижение рейтинга Сербской прогрессивной партии, и это — причина, по которой режим откладывает проведение новых выборов. В любом случае, президентский мандат Вучича истекает в первой половине 2027 года, и согласно Конституции он не имеет права вновь баллотироваться на пост президента.
Моё впечатление — режим осознаёт обстоятельства и совместно с Западом готовит стратегию ухода, по аналогии с моделью, реализованной в Черногории. Там Мило Джуканович ушёл с должности, но сохранил все привилегии, полученные за годы правления, а также механизмы влияния в структурах власти, которыми он пользуется и по сей день.
Такая модель устраивает как представителей режима, так и их западных покровителей — при условии, что политический курс остаётся неизменным.
3. Ждете ли вы усиления протеста и попытки «финального удара» в годовщину событий в Нови-Саде 1 ноября?
Нет, абсолютно нет. Потому что протесты не управляются западными внешними силами и не преследуют цель организации государственного переворота — по крайней мере, пока ситуация находится под их контролем. В марте этого года на улицах Белграда было значительно больше демонстрантов, чем 5 октября 2000 года во время «бульдозерной революции». С таким количеством людей можно было бы захватить все государственные институты, если бы существовал подобный план. Но, повторяю, такого плана нет — пока Запад имеет кооперативную власть и кооперативную оппозицию в Сербии. Только в случае, если нынешний правящий режим попытается изменить политический курс евроинтеграции и безоговорочного подчинения западным требованиям, можно было бы говорить о потенциальной угрозе «государственного переворота».
Единственная угроза для них — это новые, неконтролируемые лидеры, которые могут возникнуть из народных протестов. Режим Александра Вучича намеренно затягивает проведение выборов, рассчитывая на то, что со временем протестная энергия начнёт угасать, что приведёт к апатии и разочарованию — и это полностью устраивает власть. Подобное уже происходило с волнами протестов в 2017–2020 годах, когда фальшивая оппозиция в лице Драгана Джиласа помогла режиму подавить протестное движение.
С другой стороны, нынешние протесты не имеют политического лидерства, а система не допускает консолидации патриотических структур, без которых невозможно добиться перемен. Ситуация крайне запутанная и напряжённая. Я скептически отношусь к тому, что новые выборы могут решить наши проблемы, поскольку сам избирательный процесс контролируется западными факторами. Поэтому крайне трудно предсказать, каким путём может произойти позитивный переход, чтобы он не оказался очередным западным проектом — как это было в Черногории — направленным на продолжение той же антигосударственной политики.
4. Как ситуация с протестами отражается на положении Косово и Метохии?
Это ключевой вопрос. Пока в остальной части Сербии сталкиваются недовольные граждане и сторонники режима, на Косове и Метохии исчезают последние следы сербских государственных институтов. Брюссельским соглашением, подписанным режимом сразу после прихода к власти в 2013 году, были ликвидированы все государственные структуры Сербии на Косове и Метохии, за исключением здравоохранения и образования. На практике всё это уже реализовано, и албанские сепаратисты фактически получили все атрибуты государственности — благодаря кооперативности режима в Белграде.
Системы безопасности и правосудия были интегрированы в структуру «независимого» Косова, и теперь сербов арестовывают по ложным обвинениям в якобы совершённых преступлениях 25-летней давности. Защитить их некому, поскольку на Косове больше не существует ни сербской полиции, ни сербских судов. Единственное, что осталось от сербских институтов — это больницы и школы, где работают сербы, проживающие на Косове и Метохии.
Тем временем на Косове отменён сербский динар, закрыты сербские почты и банки, прекращена выдача сербских документов сербам, проживающим на этой территории. Мой друг из Косовской Митровицы, которому более 70 лет, не смог зарегистрировать свой автомобиль, потому что у него нет удостоверения личности «независимого» Косова — теперь он ездит на велосипеде.
На всё это режим Вучича согласился, подписав Брюссельское и Вашингтонское соглашения. Несколько дней назад посол Германии на так называемом независимом Косове заявил, что Охридским соглашением Вучич принял интеграцию образовательной и медицинской систем в косовскую структуру. Всё это происходит в тени, пока Сербия погружена в волну протестов.
Окончательная цель властей Приштины — вынудить оставшихся сербов покинуть Косово.
